Уважаемые коллеги и друзья!

Этот сайт я создал для того, чтобы поделиться с Вами трудами своей научной и общественной деятельности, рассказать о себе и том чем я занимаюсь. Надеюсь информация размещенная здесь будем вам полезна.

Г.Н. Белорыбкин «Средневековые длинные топоры»

Особую группу изделий Западного Поволжья составляют длинные (бортевые -?) топоры, история существования которых весьма своеобразна. Одним из первых назвал эти топоры бортевыми М.Ф.Жиганов (Жиганов, 1976. С.91) и эта традиция жива до сих пор. В то же время так и нет каких-либо серьезных доказательств использования этих топоров в качестве бортевых.

 

На сегодня найдено уже 32 длинных топора с 16 памятников (табл.1, 2). Все они однотипные (рис.1) и большинство из них происходит с могильников. Это обстоятельство позволяет более детально проследить историю этого особого изделия, распространенного в основном на р.Теша и р.Мокша (рис.2) и просуществовавшего с XI по XIV век. Большинство топоров датируется XI-XIII веками. В XIV веке такой топор встречен лишь в Гагинском и Старосотенском могильниках (Алихова, 1959). При количественном распределении довольно ярко высвечивается центр сосредоточения длинных топоров – это могильник Заречное II на р.Теша (Мартьянов, 2001), где найдено 10 топоров. По 3 топора встречено на Стародевиченском могильнике на р.Мокша (Петербургский, 1990), на Кельгининском (Беляев, 1998) и Татлакском II могильниках в бассейне р.Вад. Единственный топор за пределами Примокшанья и Теши встречен на Золотаревском поселении в Верхнем Посурье (Белорыбкин, 2001). Таким образом, хорошо очерчивается территориальная привязка длинных топоров к рекам Теша и Мокша. Однако на этом их особенности не заканчиваются. Оказалось, что они практически всегда встречаются в комплексе целой группы предметов.

 

Из 22 погребений (табл.1, 2), в которых находился длинный топор, в 16 погребениях были нож и кресало, в 17 – вместе с ними был положен обычный топор с выемкой на лезвии, в 15 – находилась так называемая «пешня» с квадратной втулкой (тесло квадратное, всего – 30 экз.), в 17 случаях – наконечники стрел и бронзовые кольца от 2 до 5 штук в погребении, в 8 – пряжки от ремня, в 8 случаях – наконечник копья и в 11 погребениях – бронзовый котел, а также сюльгамы от одной до двадцати пяти штук в погребении, хотя, по мнению специалистов практически во всех погребениях захоронены мужчины. Помимо этого в погребениях с длинным топором встречаются и другие вещи (тесло, шило, оселок, поясные накладки и украшения), которые бытовали широко и не были так жестко связаны между собой. Что же касается тесно связанного между собой набора, то в него можно включить вместе с длинным топором нож с кресалом, топор обычный, «пешню», наконечники стрел и копья, бронзовые кольца и котел, пряжки от ремня и какое-либо украшение, чаще всего сюльгама. Среди этого набора есть вещи распространенные, а есть довольно редкие. Из последних – это, прежде всего бронзовые котлы и «пешни» с квадратной втулкой. Анализ их распространения показывает, что они практически всегда встречаются вместе с длинными топорами, особенно это касается «пешни».

 

В целом перед нами предстает специфический набор предметов, характерный для военного быта, особенно если учесть, что в некоторых погребениях вместе с этим комплексом встречается и такие редкие предметы вооружения как сабля или щит (Мартьянов, 2001).

 

Таким образом, погребения с длинными топорами, несомненно, принадлежат воинам и очевидно не самым последним, учитывая дорогие предметы в них. Исходя из этого довольно странно звучит причисление длинных топоров из этих погребений к бортевым. Получается как бы пасечник, вооруженный до зубов. С другой стороны каждый, кто хоть раз брал топор в руки, знает, как тяжело с размаху попасть в одну точку простым топором, а уж топором с длинным лезвием сделать это гораздо сложнее.

 

В связи с этим вызывает сомнение и интерпретация предмета с квадратной втулкой как пешня (рис.1). Особенно если учесть угол наклона лезвия, который по своим техническим характеристикам ближе к теслу, чем к пешне, у которой лезвие делалось, как правило, без наклона и в виде штыря. И даже втулка на этом предмете делалась несомкнутой, как у тесла.

 

В связи с этим вызывает сомнение и интерпретация предмета с квадратной втулкой как пешня (рис.1). Особенно если учесть угол наклона лезвия, который по своим техническим характеристикам ближе к теслу, чем к пешне, у которой лезвие делалось, как правило, без наклона и в виде штыря. И даже втулка на этом предмете делалась несомкнутой, как у тесла.

 

Исходя из представленного материала становится вполне очевидным, что для длинных топоров правильнее использовать название типологическое, а не функциональное, тем более, что его функции до сих пор не ясны. Встречающаяся с длинным топором «пешня» вполне очевидно является по своим конструктивным особенностям теслом. Истоки этого тесла уходят своими корнями в так называемые длинные долота (пешни) цнинских (Алихова, 1959. С.25) и окских (Гришаков, 1990. С.45) могильников X века. Долота достигали 30 см в длину, имели прямоугольную разомкнутую втулку и прямое слегка расширенное лезвие.

 

Прототипы длинных проушных топоров также имеются среди втульчатых топоров (Алихова, 1959. С.23) или долот (Готье, 1941. С.44) с длинным лезвием. Общая длинна этих топоров достигала 27 см, при длине втулки до 7 см. Объяснить же функциональное назначение и культурную принадлежность длинных топоров пока очень сложно. Единственное, что можно смело утверждать – это существование тесной территориальной связи этих изделий с бассейнами рек Теша и Мокша на протяжении довольно длительного времени.

 

Примечания:


Алихова А.Е. и др., 1959. Из древней и средневековой истории мордовского народа. – Саранск.
Белорыбкин Г.Н., 2001. Золотаревское поселение. – Пенза.
Беляев Я.В., Вихляев В.И., Зеленцова О.В., Шитов В.Н., 1998. Кельгининский могильник. – Саранск.
Готье Ю.В., 1941. Альбом древностей мордовского народа. – Саранск.
Гришаков В.В., Зеленеев Ю.А., 1990. Мурома VII-XI вв. – Йошкар-Ола.
Жиганов М.Ф., 1976. Память веков. – Саранск.
Мартьянов В.Н., 2001. Арзамасская мордва в I – начале II тысячелетия. – Арзамас.
Петербургский И.М., Аксенова Т.В., Гришаков В.В., Первушкин В.И., 1990. Стародевиченский могильник // Средневековые памятники Окско-Сурского междуречья. Труды МНИИЯЛИЭ. – Саранск. – Вып.99. – С.64-99.

 

Приложение 1

Приложение 2

Приложение 3

Приложение 4

 

Вернуться к списку статей